Плюнуть и поставить жирный крест на огромном куске собственной биографии вот так, сразу, оказалось для Лукашевича непросто. Как и для всех остальных офицеров части 461-13 "бис". Видимо, только этим можно объяснить, что за все девять месяцев тяжелейшей ситуации на финансовом фронте ни один из них не подал рапорта на имя командира авиаполка "Заполярье" с просьбой о переводе в запас. Но теперь: Что будет теперь? Выдержав многозначительную паузу, Громов распорядился: - Всех незанятых на дежурстве офицеров прошу пройти в ленинскую комнату. Ленинской (или красной) комнатой по стародавней привычке называли довольно тесное помещение в одной из "бочек-диогенов[7]" военного городка. В "ленинской" комнате находилась библиотека части, состоявшая в основном из трудов классиков марксизма-ленинизма и мемуаров военных летчиков. Стоял там и телевизор старенький латаный-перелатаный "Рекорд", принимавший только "первый" канал. Через пятнадцать минут после возвращения Громова в ленинской комнате было не протолкнуться. Пришли все. Восьми стульев на эту ораву не хватило, и некоторые остались на ногах. Громов сел лицом к подчиненным и спросил: - Ну что, ни у кого не появилось желания написать рапорт? - Да хватит уже, Костя, - раздраженно сказал Стуколин. - Давай ближе к делу. Громов холодно посмотрел на него, но по поводу неприкрытого нарушения субординации высказываться не стал: сообразил, видно, что все присутствующие и без того на взводе и усугублять ситуацию не след. - Хорошо, - согласился он. - Перейдем к делу: Как вы знаете, в нашей стране случился кризис. По этой причине денег в ближайшее время не предвидится. Но это еще полбеды. Главное - какая-то сволочь в министерстве под шумок приказала приостановить поставки довольствия в отдаленные районы: Стуколин присвистнул.