Проклятая нога! Неловко загребая снег, я бежал к черным - куда чернее неба - руинам стройки и матерился на бегу. Ни раньше, ни позже - именно сейчас горячо и весело выплеснулась боль, почти такая же, как и в ту октябрьскую ночь.

Спасительная боль.

Однако железные челюсти работали не в полную силу - я вполне мог бежать, хоть и стреляло при каждом скачке острыми вспышками, отдавалось в мозгу.

Крик не утихал - он то прерывался, то вновь оглашал окрестности, но, ясное дело, никого здесь не нашлось кроме меня - случайного гуляющего идиота.

А идиоту опять зачем-то приспичило искать приключений на свою битую задницу. А тут еще стройка... Не загреметь бы, не добравшись до цели.

Так... Вот и добежал все-таки. Два силуэта на почти черном снегу, меж двух штабелей огромных стальных балок. Большой силуэт и маленький.

Мужчина в короткой, но плотной куртке, вязанной шапочке. Тащит куда-то вглубь стройки, в беспорядочные джунгли бетонных плит извивающуюся детскую фигурку. Я даже и не понял, мальчик то был или девочка.

- Пусти-и-те меня! Пу-у-стите! - захлебывался плачем ребенок.

Так... Ситуация не оставляла вариантов. И полностью подтверждала слухи, циркулирующие по городу вот уже с месяц.

- Притормози, мужик! - негромко, но отчетливо выдохнул я морозный воздух. Отчетливо несло помоечной гнилью.

Мужчина дернулся и мгновенно подобрался. Косой, брошенный исподлобья взгляд. Не выпуская ребенка, он быстро завел его за спину и процедил:

- Гуляй, дядя. У нас тут свои... разборочки.

- Твой, что ли, пацан? - поинтересовался я, подходя вплотную.

- Да блин, бумажник у меня вынул, гаденыш! - сейчас мужик держался уже уверенней. Тем более, мой затрапезный вид явно не внушал ему опасений. Едва догнал. В ментовку вон волоку... Так что не боись, все путем.

Ну-ну, баранки гну. Шито не то что белыми нитками - пеньковыми канатами. Даже подзаборного алканавта отфутболить - и то не катит.