— О-хой! О вари та зи верги! Гарр! Гарр! Гарр!.. — прокаркал, пророкотал Мгал. Завыл волком-одиночкой, заклекотал, подражая зову фарби — божественной птицы юргов.

— Степями и лесами шел Большой колдун к Озерному Отцу, выполняя волю своих богов, — продолжал Эмрик размеренно и чуть напевно. — По реке и озеру лежал его путь к священному мысу монапуа. Червь Погубитель, сын Озерного Отца, не тронул Большого колдуна, признав его право вознести молитву. Почему же звучат боевые барабаны охотников? Или перестали они чтить Озерного Отца, или знают тайное слово, отведущее Желтую смерть от их деревни?

Снова пронесся над мысом испуганный шепот: «Желтая смерть, Желтая смерть, Желтая смерть…» Даже сквозь боевую раскраску охотников видно было, как побледнели, посерели от ужаса их лица при воспоминании о страшной болезни, от которой тело покрывается лимонными пятнами, вылезают волосы, выпадают зубы, вялыми и дряблыми становятся мощные мышцы и бодрый и сильный человек, превратившись за считанные дни в жуткое подобие скелета, в корчах и судорогах, с кровавой пеной на устах покидает этот мир.

— Погодите! Стойте на месте, чужеземцы! Нам надо посоветоваться, — возвестил Старший охотник — высокий мужчина с пестро раскрашенным лицом и грудью, с характерными для монапуа вывернутыми ноздрями и лиловыми бесформенными губами.

— Мы будем ждать решения Мужей Совета, — согласился Эмрик и опустился на землю. — Уф! — Он вытер выступившую на лбу испарину, узкое лицо его разом сморщилось и будто постарело. — Начало неплохое — нас не истыкали стрелами и не подняли на копья. Рычал и ревел ты восхитительно, — подмигнул он Мгалу и знаком предложил ему присесть рядом.

— Ловко ты придумал про юргов. И про Желтую смерть вовремя вспомнил. — Произнеся последние слова, северянин понизил голос и щелкнул пальцами, отгоняя призрак страшной болезни.

— Довелось мне с ними кочевать, да н про Желтую смерть я от них немало слыхал. — Эмрик судорожно зевнул, потер лицо руками и тихонько позвал: — Чика! Чи-ка!