— Тут я. — Девушка выглянула из заросшей кустарником лощины, в которой они провели ночь.

— Червь Погубитель на этот мыс только по утрам наведывается?

— По утрам, в солнечную погоду. Но лодки он топит в любое время дня и ночи.

— Ага, — юноша довольно хмыкнул, — это нам подходит.

Он наклонился к Мгалу и тихо зашептал ему что-то на ухо. Некоторое время тот внимательно слушал, потом на губах его появилась свирепая усмешка.

— Ты смел, как рысь, и хитер, как лесная мышь. Если нам удастся вырваться из этого осиного гнезда, моя добыча будет твоей добычей, а твои враги — моими врагами. — Мгал опустил тяжелую руку на плечо товарища.

— Мы вырвемся, клянусь Усатой змеей! Страх перед Желтой смертью сделает монапуа покладистыми, да и с юргами они в былые времена часто объединялись для набегов. Пусть охотники поверят мне хоть на четверть, даже тогда они не посмеют отказать нам в праве на ритуальное моление…

Призывно зарокотал барабан, юноши вскочили с земли, и Эмрик сделал несколько шагов к группе охотников, замерших в торжественных позах. Пестро раскрашенный высокий мужчина, начавший переговоры с Эмриком, отделился от своих и тоже сделал три церемонных шага навстречу чужеземцам.

— Вожди монапуа держали совет и решили разрешить Большому колдуну юргов молиться на священном месте. Пусть он попросит у Озерного Отца защиты от Желтой смерти не только для своего, но и для нашего племени. — Старший охотник говорил медленно, значительно покачивая головой в такт своей речи. И так же значительно кивали головами в круглых меховых шапочках, чудом державшихся на их затылках, кряжистые Мужи Совета, стоящие полукругом за его спиной. — Мы надеемся, что моления и беседы с Озерным Отцом не займут много времени, и требуем, чтобы Большой колдун юргов и его младший брат не покидали священного мыса. Если они попытаются войти в лес монапуа, их ждет скорая смерть.