Лицо Бануина стало мертвенно-бледным.

— Ты хочешь сказать, что убил его не случайно?

— Конечно, я хотел его убить, ни разу в этом не раскаялся.

— В этом мы с тобой не похожи, — проговорил Бануин печально, — не прошло и дня, чтобы я не пожалел Форвара.

— Это пустой разговор, — отрезал Бэйн. — И сон я свой забыл.

На пятый день они достигли южных земель ригантов, широкой холмистой равнины, казавшейся бескрайней. Оглядываясь назад, Бануин не видел Кэр-Друах — его родные горы были уже в двухстах милях отсюда. Следующие десять дней они с Бэйном без устали скакали на юг, ночуя в селах и деревнях. Повсюду им оказывали радушный прием, ведь услышать новости о Коннаваре, Короле Демонов, хотелось каждому. Собирается ли Коннавар на юг, чтобы разбить Каменных Пантер и вероломных ценийцев? Женат ли он, есть ли у него наследник? Бануин был немногословен, а вот Бэйн оказался отличным рассказчиком и прекрасным певцом. Вечерами он подолгу просиживал с селянами, попивал эль, слушал и рассказывал небылицы; запевал веселые песни, которые селяне радостно подхватывали. Он ни разу не упомянул о том, что он сын Коннавара, и ни разу не отозвался о нем неуважительно. Что очень удивило Бануина, и однажды утром, выезжая из Деревни, он спросил об этом Бэйна.

— У меня есть причина ненавидеть Коннавара, — неожиданно серьезно ответил Бэйн, — но ведь именно он спас эту деревню, когда Валанус повел Пантер на север. Именно Коннавар и Железные Волки остановили атаку и отбросили врага в Цениго. Этого у него не отнимешь, а моя ненависть касается только меня.

На восемнадцатый день они подъехали к реке Вир и двести миль плыли по ней на плоскодонке. Плыть по реке, наблюдая за меняющимся пейзажем, было очень приятно. Сначала Бануину не понравилась команда — четверо мужчин казались ему настоящими головорезами, но Бэйн легко развеял его страхи. Он прекрасно сошелся с лодочниками. Каждую ночь лодки швартовались около поселений, и друзья пасли коней.