Насколько она знала, наказанием за такой проступок является автоматическая отставка. — Очень интересно… Вы пришли с улицы, подали заявление и сдали экзамены с оценкой в девяносто пять процентов. Это одна из самых высоких оценок за последние десять лет.

Он снова умолк, глядя на экран. Как же Ране хотелось быть сейчас на дежурстве, говорить с детьми, помогая им выжить в этом равнодушном мире!

— Ваши достижения были отмечены тогдашним комиссаром, и он продолжал вносить пометки в ваше личное дело.

Все ясно. Сейчас он выдвинет против нее обвинение.

— Он рекомендовал мне вас, когда ушел в отставку. Он считал, что вы способны на большие свершения. Я последовал его совету и следил за вашей карьерой. Должен признать, за эти годы вы произвели на меня очень благоприятное впечатление.

Это хуже всего. Она понимала, что он делает; превозносит ее, чтобы потом ей было больнее падать. Хвалит ее, расписывает ее достижения — только затем, чтобы предъявить обвинение в двурушничестве.

— Ваша работа с беспризорниками действительно впечатляет. Помощь с устройством на работу, создание кооперативов, самообразование и программы охраны здоровья. — Сингх покачал головой. — Это замечательно. — Он вдруг бросил на нее пронзительный взгляд. — Что вы можете об этом сказать?

Она открыла рот — и еле выдавила из себя;

— Я… Я просто выполняла свой долг, сэр. Я добровольно вызвалась работать в службе помощи детям, чтобы поддержать тех, кто лишен привилегий, и я увидела, что в программе недостает…

Она оборвала себя. Что толку оправдываться, если Сингх собирается предъявить ей обвинение в нарушении служебного долга?

Он кивнул:

— Как я уже сказал, я несколько лет наблюдаю за вашими успехами, и мне кажется, что пришла нора выполз нить рекомендации моего предшественника. Вы не реализуете свои способности, работая с беспризорниками. Ваш организаторский талант и умение решать проблемы могут найти более достойное применение в другом отделе.