Он в очередной раз выругал отца за то, что тот обзавелся семьей в таком преклонном возрасте. Черт возьми, подумал он, а ведь порой мы все-таки чувствовали друг к другу какую-то привязанность. И в конце концов, он был моим отцом… Вернее, не был, а есть.

Беннетт знал, что сказала бы Джулия о такой привязанности.

Он рывком встал из вращающегося кресла и шагнул на веранду. Над пустыней разгорелся рассвет, превратив небо на востоке в раскаленный, с голубоватым оттенком алюминий и смывая ночные звезды над головой. Беннетт выспался на корабле и перекусил перед посадкой. Он не мог теперь заснуть, особенно после сообщения доктора Сэмюэлса.

Поддавшись порыву чувств, он сбежал с веранды в сад, сел в машину и поехал прочь от купола по ухабистой дороге, мимо стоящих на страже кактусов, похожих на гигантские канделябры. Через пятнадцать минут он увидел вдали, справа от дороги, пологий купол. Беннетт проехал мимо разросшегося запущенного сада. Вид опустевшего купола вызвал целый ворох непрошеных воспоминаний.

Он вышел из машины и пошел к дому по заросшей мхом тропинке, раздвигая в стороны папоротники, и пальмовые листья. Освещенный зарей купол казался заброшенным жилищем на чужой планете. Семена растений занесло на крышу, и макушка купола обросла буйными побегами, став похожей на влажный дендрарий. Купол пустовал уже год — после того, как отец Беннетта лег в больницу. Беннетт вырос здесь со своей строгой и набожной матерью, часто отсутствовавшим отцом и Эллой.

Он обошел вокруг купола и вошел в закрытый садик позади дома, чувствуя, как гулко бьется сердце.

Его отношения с Эллой не были похожи на обычные отношения старшего брата и младшей сестры, в которых, как правило, есть элемент враждебности.