Он подумал было выключить ВР-модуль и поговорить с отцом — сказать ему то, чего он не смог сказать в эрзац-раю. Но потом решил, что ему практически нечего сказать старику. Пускай он лучше проведет свои последние минуты в раю, купленном на деньги, которые ему удалось утаить от кредиторов.

В полдень в палату вошли доктор Сэмюэлс, два санитара, душеприказчик и исповедник отца и встали возле кровати.

Беннетт вспомнил о желании отца умереть, не выходя из ВР-сайта.

— Доктор Сэмюэлс! Мой отец хотел, чтобы его не отключали от модуля.

Сэмюэлс нахмурился и глянул на душеприказчика.

— Закон штата требует, чтобы пациент подвергался эвтаназии без искусственных стимуляторов и подключения к виртуальной реальности, — объяснил тот.

— Да какая вам разница? Таково было его последнее желание.

— Поверьте мне, мистер Беннетт: ваш отец так накачан успокоительными, что он даже не почувствует, что он уже не в сайте. Пожалуйста, скажите мне, когда…

Беннетт подвинул кресло к койке и взял отца за руку. Она была уже холодной, словно смерть уносила его по частям. Беннетт кивнул доктору Сэмюэлсу.

Санитар снял с умирающего очки, и Беннетт с облегчением увидел, что глаза отца закрыты. Другой санитар выключил ВР-модуль. Доктор Сэмюэлс кивнул Беннетту и нажал кнопку монитора, стоящего за кроватью.

Пока его отец умирал, перед глазами Беннетта невольно пробежали сотни образов — калейдоскоп событий из их совместной жизни, — и он почувствовал острое желание, чтобы все это происходило как-то по-другому.

Он сжал холодную ладонь руками, ив эту секунду умирающий приоткрыл глаза и посмотрел на него в упор. Беннетт, горьким и длительным опытом наученный разбираться в настроениях отца, почувствовал, что тот молча обвиняет его в предательстве.