— Когда ты вернешься, скажи Сэмюэлсу, чтобы он начинал процедуру. И еще скажи ему — это очень важно, мальчик мой, — скажи ему, что я хочу остаться здесь, когда он будет вводить мне лекарство. Ты понял? Я не хочу, чтобы меня снова волокли в эту антисептическую палату и вселяли в мои жалкие останки. Ты понял, Джош? Передай Сэмюэлсу, что я хочу умереть с достоинством.

— Я передам, — ответил Беннетт.

— Я верю тебе, Джошуа, — кивнул отец, — Прощай, сынок.

Беннетт смотрел на отца, желая сказать что-нибудь подобающее случаю, но не смог найти слов. Он протянул руку, чтобы обменяться последним рукопожатием, и только тут вспомнил, что он не оснащен для осязаемых контактов в виртуальной реальности. Отец молча смотрел на него, понимая ошибку сына. Этот тупик пугающе символично отобразил отношения, которые были между ними всю жизнь. Беннетт смущенно и вяло помахал рукой и быстро вырвался из рая, сняв с себя ВР-очки.

Солнечное сияние, залившее тесную больничную палату, ослепило его, а когда глаза немного привыкли к свету, он увидел перед собой одряхлевшее тело отца. Изможденное, полумертвое лицо под очками имело лишь самое отдаленное сходство с тем человеком, с которым Беннетт разговаривал в мире виртуальной реальности. Время от времени костлявые руки этого полутрупа вздрагивали, а губы изгибались в гротескной пародии на улыбку отца в раю. — Мистер Беннетт?

Он поднял глаза и поймал пристальный взгляд Сэмюэлса.

— Я понимаю, что для вас это был настоявши шок. Беннетт потряс головой, освобождаясь от навязчивых видений.

— Я сказал ему, что согласен с его желанием. Бланки, которые я должен заполнить, у вас с собой?

В течение следующих двух часов, пока санитары готовили аппаратуру для введения летальной инъекции, Беннетта познакомили с душеприказчиком отца и его исповедником, который пробормотал банальные слова утешения и заверил его, что все это к лучшему. Беннетт подписал кучу самых разных бланков, отказов от претензий и других документов, включая распоряжения насчет похорон, и его, наконец, оставили в палате отца одного.