Когда Генрих вернулся к костру, рассказ старика Христианиуса подходил к концу, разбойники внимали ему, разинув рты, пораженные мужественным поединком Героя с Безе-Злезе. Генрих стал осторожно пробираться к своему месту, но вдруг заметил, что Бурунькис крутит в руках странно знакомый предмет. Приглядевшись, мальчик узнал золотого дракона, с которого если и не начались его приключения, то уж точно продолжились. Да еще как продолжились!

Бурунькис, а где ты взял этот кулон? — спросил Генрих, подойдя к глюму.

Нашел у тебя под кроватью. Тише, тише — не мешай слушать. Старик так интересно рассказывает…

А главное — правдоподобно! — не удержался и съехидничал Генрих. — Послушай, и давно дракон у тебя?

Нет, а что?

А он тебя не кусал? — спросил Генрих настороженно.

Да ты что? Где ты видел, чтоб кулоны кусались? — пожал плечами Бурунькис и бросил дракона Генриху. — Ты извини, я думал, раз он валяется под кроватью, значит, тебе не нужен. Можешь взять обратно, только не мешай слушать…

Таков конец знаменитой битвы с богиней Уд-гарда, — провозгласил Христианиус, перевел дух и закончил: — А проведенная мечом господина Героя черта перед отвратительным чудовищем, с тех самых пор вошла в поговорку. Ее так и называют: «Последний рубеж рыцаря Генриха Шпица фон Грюльд-штадта».

Рассказчик умолк, и вокруг костра воцарилась глубокая тишина. Каждый из присутствующих в эти минуты, наверное, представлял себя стоящим перед Безе-Злезе и раздумывал о том, хватило бы у него мужества повести себя столь же достойно, как и Герой. Лишь только гном Эргрик, счастливый тем, что раздобыл наконец-то пару листов бумаги, щурился и старательно записывал в них при свете костра количество прихваченных из казны денег, драгоценностей, вносил в реестр фляги и амуницию.