«Нелепость какая-то, – думал Алексей. – Второй раз вижу девчонку, не знаю о ней ничего, а волнуюсь, как мальчишка… Даешь, старик! Занятно, неужели ты еще на такое способен?»

Лера засмеялась над чем-то, посмотрела на Алексея, и тогда он, глядя в золотистые точки в ее глазах, нагнулся поближе и шепнул:

– Лера, давай убежим!

– Куда?

– Не знаю, куда-нибудь. Сейчас здесь опять придется дурака валять, а мне не хочется. И потом говорят, третий – лишний. Две пары здесь есть, обойдутся без нас. Бежим?

Она кивнула.

– Ребята, не скучайте, – Алексей поднялся первым, – мы скоро придем, – и уже закрывая дверь, добавил: – Может быть.

Неизвестно, кто выстроил эту крепость на обрывистом морском берегу. Впрочем, крепость – громко сказано, просто протянувшаяся на десятки метров стена из обломков жесткого, выветрившегося ракушечника. Исторической ценности она явно не имела, разве что для мальчишек. Но в этот серый ветреный день крепость была пуста.

Лера устроилась на гребне стены, Алексей стоял рядом, пытался раскурить сигарету.

– Расскажи что-нибудь… – просьба Леры прозвучала неожиданно.

– Что?

– Что хочешь. Тебе много приходится ездить?

– Много. Командировок у нас хватает.

– Завидую. Знаешь, Ленинград – прекрасный город, но… Я иногда физически чувствую, что увязла, закружилась по бесконечному кругу. Люди, дела, разговоры – все одинаково безликое, монотонное. Надоело…

– Думаешь, разъезды спасут? Рано или поздно они тоже сольются в единый поток. Сначала он кажется пестрым, а потом цвета сливаются, как на стремительно несущейся ленте. Тебе вот уже здесь надоело, скучно, домой хочется, потом и там наскучит недельки через две-три.

Лера невесело рассмеялась:

– Боюсь, что быстрее. Но ведь это страшно, Алеша!

– Страшно, – согласился Алексей. – «Всего трудней переживать, наверное, неторопливых будней торжество»… Только знаешь, может, это и выспренне звучит, в конечном итоге все равно все зависит только от нас. Не хныкать, не ждать, а стараться жить. Именно жить, а не существовать.