"…В северо-западном Арноре низкая облачность с осадками, ветер северо-восточный, пять-десять метров в секунду".

— Лорик, а давай бросим всё и махнём на Нурнон. Представляшь: бархатный сезон, пальмы, солнышко…

Тот, кого назвали Лориком, молча смотрел в окно. Аннуминас заметало. Билась на улице белая муть, сквозь которую едва-едва пробивался свет уличного фонаря.

— Хорошо бы… — Лорик наконец отошёл от окна, — жаль только, Марусь, не выйдет. Работа. Начальство совсем сцепление с реальностью утратило, требует проект сдавать к двадцатому.

Он открыл холодильник, мрачно осмотрел пустые полки. Пусто и чисто, лишь ютилась где-то на второй полке большая банка с творогом.

— А ничего серьёзнее?

— Лорик, ты же сам говорил, что тебе худеть надо.

— Надо… Марусь, переключи, а? На второй гондорский. Там сейчас новости будут. Посмотрим и спать. Завтра вставать барлог знает когда.

Маруся — рыжая, полноватая — переключила телевизор, хотела что-то сказать, и осеклась.

"…ской шахте обнаружен камень, предположительно являющийся легендарным Сильмариллом древности — одной из главных исторических реликвий древнего Средиземья. Для изучения находка доставлена в алмазный фонд Гондора в Минас-Тирите".

— Ска-а-азки. Давай, Лорик, лучше в кино пойдём… Лорик, ты куда? Тебе же вставать рано.

— Я не ложусь.

Голос был низким ровным и незнакомым.

— Лорик, тебе нельзя выходить в такую погоду. У тебя же астма!

— Уже нет.

Он подошёл к вешалке, стряхнул её и все висевшие на ней пальто, шубы и куртки, после чего крепко ухватился за торчащий из стены толстый штырь, потянул. Движения его были такими экономичными и неживыми, что Марусе начало казаться, что в её уютной квартирке разворачивается боевая машина.