1. Твои предчувствия, Ира, я воспринимаю всерьез. Более того, ситуация, на мой взгляд, гораздо опаснее, чем ты можешь представить. Поэтому:

2. Спать ложитесь вместе, не раздеваясь, в спальне твоих родителей.

3. Если услышите ночью шум — из комнаты не высовывайтесь, не мешайте мне работать, а мигом ныряйте под кровать и замрите. Не говорить, не шевелиться, не дышать! Пока я не разрешу. Вопросы есть?

Вопросов оказалось множество, но все почти не относящиеся к делу или вовсе не из той оперы, типа: «Вы женаты?» (Света), «У вас есть любимая девушка?» (Ира).

Кое-как ответив на «почти не относящиеся», я проигнорировал «не из той оперы» и так страшно зевнул, клацнув при этом зубами, что девочки вздрогнули.

— Спокойной ночи! — пискнули они и упорхнули в спальню супругов Рябовых.

Оставшись в одиночестве, я хотел было заварить кофе покрепче, но потом передумал. «Сна ни в одном глазу. И так обойдусь. Чай, не впервой!» — самоуверенно решил я, прошел в бывшую детскую (теперь там спала только Ира, а десятилетняя Оля предпочитала ночевать на диване в гостиной), не зажигая света, уселся в кресло в углу комнаты, проверил табельный «ПСС» * * *

— Пятнадцатилетку в мешок, а вторая нам без надобности.

— Может, трахнем сперва?

— Времени мало. Вырежьте у нее сердце, отнесем его… — имени я не разобрал, — а остальное мясо…

— Нелюди! — в бессильной ярости прохрипел я. — На кострах вас жечь заживо! Как в средние века!!!

Три фигуры в черной одежде и в скрывающих лица капюшонах одновременно повернулись в мою сторону. Я висел неподалеку от двери, распятый вниз головой. Руки и ноги были намертво прибиты к стене рельсовыми костылями, из ран обильно текла кровь, но боли я не чувствовал. Ее заглушали охватившие всего меня жгучий стыд и презрение к самому себе. Самонадеянный дурак!!! Отказался от кофе, задрых и… даже не успев опомниться, попал «тепленьким» в лапы врагов. Господи! Какой позор! Мой первый командир в Чечне лейтенант Серебряков, а также лучшие друзья Андрей Самохин и Костя Сибирцев