Я заскрипел зубами в отчаянии.

— Смотрите, не уймется никак, — сказал один из «капюшонов».

— Упорный гад попался, — фыркнул второй.

— Займемся девками. С ним разберемся позже, — командно заявил третий.

«Капюшоны» вышли из комнаты, но вскоре вернулись. Двое принесли на руках извивающийся, плачущий голосом Иры мешок и… зачем-то выбросили в окно. А третий втащил за волосы Свету, в обрывках ночной рубашки. Она не сопротивлялась, не издавала ни звука и лишь мелко вздрагивала обнаженным телом.

— Приступим, — в руке главного «капюшона» появился обоюдоострый кинжал с черной рукояткой. Девушку грубо швырнули на пол. Она сильно ударилась головой о плинтус и застыла без движения. Видимо, потеряла сознание. «Главный» не спеша опустился на одно колено рядом с телом и сноровисто, как заправский мясник, вскрыл кинжалом грудную клетку. Затем запустил в рану пятерню, рывком вытащил дымящееся сердце и спрятал его в железную шкатулку. Оставшиеся двое со звериным рыком набросились на труп и принялись остервенело рвать его зубами.

— Господи Иисусе! — в ужасе воскликнул я.

Кошмарная троица пришла в неописуемое смятение. Задергалась, заметалась, застонала, завыла, заохала… Затем «главный» с ревом провалился сквозь пол, оба людоеда, пронзительно визжа, всосались в вентиляционное отверстие, растерзанный труп бесследно исчез, а я… открыл глаза. В комнате было тихо. На ковре лежала лунная дорожка. Мерно тикали «ходики» на стене. А я по-прежнему сидел в кресле с зажатым в руке пистолетом. «Сон, всего-навсего сон!» — с громадным облегчением подумал я, свободной рукой отер со лба ледяной пот и вдруг насторожился. В квартире находились посторонние! Сперва я просто их почувствовал где-то на ментальном уровне и лишь немного погодя уловил слабый, едва различимый шорох в коридоре.