Эту вышку соорудили в одном из московских парков по чертежам двухвековой давности. Тривиальная механика - трос с противовесом, имитация купола...

Подошел я к краю площадки, глянул под ноги - все поплыло. Вцепился в перила - не только ступить вниз, пальцы разжать не в силах! С каким же презрением смотрели на меня дети, прыгавшие с проклятущей вышки!

Да, я не могу разобраться в своей психике. Особенно после возвращения. А сегодня мне стукнуло сорок. Полжизни позади... И я сказал себе: хватит! Пойду к Грему:

- Я решил. Действуй!

- Ну и ладно, - буркнет Грем, по привычке тронув дужку очков.

Пробурчит, и что есть силы хлопнет меня по плечу, изображая оптимизм. Мол, все будет хорошо, старина, дыши носом и поглубже, а то вон какой серый, и пальцы дрожат.

А у самого, - уверен, - будут дрожать еще сильнее. Только не проявит он этой дрожи. Еще в седьмом классе, когда мы с ним угнали со школьного космодрома учебную капсулу, и понесло нас вместо Луны то ли в Сахару, то ли на Северный полюс, а потом сидели мы в песках или во льдах, и трясло нас от жары либо от холода, - не все ли равно! - вот тогда я и понял, что выдержка у Грема фантастическая. Я реву, а он, знай, чешет за ухом и приговаривает:

- Дыши носом, старина! Найдут нас, никуда не денутся!

Как всегда, Грем оказался прав. Нашли, да и не теряли: вели от взлета до посадки. Оттого и не попали мы тогда на Луну. Иногда мне кажется, что Грем с самого начала догадывался об этом.

После школы мы оба закончили факультет марсеологов и марш-марш в экспедицию.

Когда-то профессия полярника была в ореоле романтики. Сейчас она одна из самых прозаических. Арктика и Антарктика изучены вдоль и поперек, буквально нашпигованы техникой, обихожены. Здесь вас и обогреют, и обласкают, среди льдов на пуховой перинке будете нежиться.

А Марс... Теперь к нему перешел романтический ореол - надолго ли? А если серьезно, то условия там не из легких. Даже на экваторе температура около нуля по Цельсию, а воздух еще градусов на двадцать холоднее.