Товарищи спали, не подозревая о нашей отлучке.

Год спустя Грему разонравилось быть марсеологом, и он вернулся на Землю. Звал меня - я не согласился: превосходство друга начало тяготить.

Мы встретились вновь через пятнадцать лет при весьма странных обстоятельствах...

Экспедиция перебазировалась из Страны Ноя через Змеиное море, Треугольный залив и Большой Сирт в Страну Исиды. Огромный марсоход, похожий на неправдоподобно увеличенную лягушку и способный, подобно ей, перепрыгивать через препятствия и мягко опускаться на треугольные лапы, двигался то плавно, то скачками к цели, а мы отдыхали, время от времени бросая ленивые взгляды на окружающее.

Марс - место спокойное. Катаклизмы отбушевали, оставив на лике планеты россыпь оспин-кратеров. Марсианский ландшафт это прежде всего кратеры, кратеры и кратеры. Чашеобразные малые, диаметром десять-пятнадцать километров, и большие, сотнекилометровые, с плоским дном, отдаленно напоминающие гигантские стадионы или цирки. Лишь в Элладе и еще нескольких местах совсем нет кратеров.

От Эллады рукой подать до Страны Ноя, где наша база располагалась около года, и в эту "Древнюю Грецию" Марса мы удирали на экскурсии, но возвращались разочарованные: античной экзотики там не оказалось впомине. Вообще романтикам с Марсом не повезло: марсиане явно предпочитали родной планете страницы многочисленных фантастических произведений, от "Войны миров" Уэллса до "Черной дыры" Гринвича-младщего, нашего современника и незадачливого вдохновителя...

Мы уже давно отказались от попыток обнаружить следы исчезнувшей марсианской цивилизации. Видимо, ее не существовало. Так думал я после восемнадцатилетнего пребывания на Марсе. Так думал я и в тот памятный день, когда после длительного перерыва у меня возобновились галлюцинации.