— Авдеев подтвердил. Лейтенант ничего не ответил. Судя по всему, он сейчас пытался сформулировать самый главный вопрос.

В полумраке послышались частые тяжелые шаги. Шумно дыша, подбежал сержант.

— Передал? — спросил Авдеев.

— Передал! — прохрипел сержант, с трудом переводя дух.

— Товарищ капитан, давайте договоримся так, товарищ капитан, — вновь зазвучала в рации сбивчивая речь лейтенанта. — Жду ракеты. Если вы красную даете… если красную, то я пускаю воду по первому каналу. Если зеленую то по второму…

— Где ты, дубина, видел у меня зеленые ракеты?! — застонал Авдеев.

— А если вы никакую не дадите, — продолжал лейтенант, — то я, значит, сбрасываю воду по третьему.

— А если у меня и приемник только что испортился, и я ничего не слышал, ты что же, потопишь людей?! — не сдержавшись, закричал капитан Авдеев.

И вдруг он понял, что это цугцванг. Молчание — и в третьем канале погибают люди. Красная ракета — самоубийство. Сердце у Василия Авдеева болезненно сжалось. Неужели пропадать из-за этого безмозглого тупицы?! И следующая мысль: как изобразить зеленый цвет с помощью красных ракет? Какой-то истерично-веселый голосок из глубины сознания посоветовал: «По Допплеру! Красную — в лоб лейтенанту со скоростью света сто тысяч километров в секунду!» Но тут Авдеева осенило. Он вскинул ракетницу вверх под сорок пять градусов и пустил ракету по самой длинной траектории.

— Не надо!! — дико завопил сержант и бросился на Авдеева, пытаясь ему помешать. Но капитан ловким толчком ноги отшвырнул сержанта, ухитрившись при этом не выронить рации, повторил сигнал ракетой по длинной траектории и тут же выпустил еще две, но уже взяв пониже — с таким расчетом, чтобы они лишь по нескольку мгновений были видны с насосной станции.

— Идиот! — Это же буква «з» из морзянки! — крикнул он сержанту, катавшемуся по камням с лицом, искаженным от боли.