Во всяком случае, неизбежность свадьбы понимали все, кроме меня. И если стражи вели себя достаточно деликатно, то в деревне одна вредная бабка попыталась прочитать мне лекцию на тему «как понравиться мужу во время первой брачной ночи». Вроде как, это ее общественная обязанность — читать подобные нотации младым девам. Я взбеленилась, вывалила на голову несчастной бабки град ругательств пополам с проклятьями, после чего разыскала Орсега и пригрозила убить на месте, если он еще раз оставит меня одну и ко мне кто-нибудь вот так пристанет.

Что удивительно — так мы и после этого не ушли из деревни, только все свободное время стали проводить, гуляя по лесу.

Окаянная бабка таки выловила меня в одиночестве и, низко кланяясь, просила простить неразумие, снять проклятье и вообще долго извинялась за то, что осмелилась учить госпожу Заклинательницу и без того известным ей вещам. Вскоре вся деревня любовалась «чудотворным исцелением», когда наколдованный паралич был снят в мгновение ока одним лишь зрелищем разгневанной волшебницы. По-моему, она просто придуривалась.

Самое отвратительное во всем этом было, что страж по-прежнему молчал. Мы гуляли по лесу, любовались цветами, слушали пение птиц и даже вместе решали какие-то мелкие проблемы, но главного вопроса он так и не возбуждал. Неужели до того обиделся на мой дурацкий запрет поднимать эту тему?

И что же мне теперь делать? Переступить через гордость и заговорить самой? А вот не дождется! Ему надо, вот пусть он и…

— Госпожа, — отвлек меня от раздумий Орсег. — О чем ты думаешь?

— О тебе, — призналась я.

Орсег на миг замер, словно и во сне не видел стать объектом мыслей своей Госпожи и почти-невесты (нет, я его когда-нибудь пришибу!).

— И что ты обо мне думаешь?

— Что ты сволочь, — честно ответила я.

На удивление, Орсег обиделся.

— Тебе не надоело это повторять, Госпожа?