Пока дама в черном костюме и старик с неподвижной рукой наперевес доводили Спиридонова до последней стадии умопомрачения какой-то кипой бумаг, депутат Мышьяков, получив громадный список ветеранов, убогих и прочих льготников районного масштаба, убежал на экстренное совещание по социальной защите населения.

От имени общества Красного Креста и фонда Желтого Полумесяца иностранцы вынесли господину Спиридонову благодарность, попутно подняв ему настроение тем, что оскорбили человеческое достоинство управдома стодолларовой банкнотой. На прощание старик произнес с турецким акцентом слово «Хозрасчэт», а дама, мешая русские и немецкие слова, заверила Спиридонова — через несколько месяцев они вернутся с наследством, и тогда уже точно жители этого ЖЭКа станут самыми богатыми в городе, благодаря самоотверженной работе герра Спиридонова, которому, согласно воле нидерландского покойника, полагается один процент от его гигантского состояния.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Славка Моргунов долго думал, в какой звонок ему ткнуть пальцем, чтобы побыстрее сделать кого-то счастливым. Возле гигантской двери коммуны было налеплено столько этих самых звонков, что для очередного нашлось бы место исключительно на обугленном потолке парадного.

Согласно жэковского списка, в этой коммуне проживало несколько пациентов Моргунова. Славка сверил паспортные данные своих бумажек с надписями вокруг двери и понял, что нервы, которые он потратил на воспитание Спиридонова, подохли не напрасно.

Моргунов тщательно изучил фамилии жильцов, выбрал наиболее понравившуюся и решительно придавил пуговку звонка с наклеенной над ним бумажкой «Мадам Целкин».