- Твое личное дело.

Бородатый опять сморщил нос гармошкой, зашелся в беззвучном смехе. Потом выдавил:

- Во, все так говорят. А какой толк от меня был - тонны бумаги переводил, чтоб родная контора процветала, чтоб начальничек как в песне: все выше, и выше, и выше, да? Кстати, ты, наверно, тоже конторский?

Игорь подумал и согласился.

- Вот так, - обрадовался бородатый, - я ведь нашу чиновничью косточку за версту вижу! Вон, видал ханыг, что здесь вертятся?

- Попробуй не увидь! - Игорь поднял воротник, отвернулся.

- Как братья родные, да? Да! На них на всех будто печать одна, верно? Верно! Вот и на нас, служивых, одна печать. Только другая. А я от своей избавиться хочу, уже полтора года сдираю ее с себя. Куда там! Это на полжизни.

- Почем испанец? - поинтересовался мужчина в барашковой шапке, давно стоящий рядом.

- Да иди ты, не продается, - отмахнулся бородатый. А Игорю пояснил: - Ходит тут, приценивается, а сам никогда не берет. Может, и стукач.

- Боишься?

- Не боится знаешь кто? - вопросом на вопрос ответил бородатый. И Игорь подумал, что за этим последует одна из приевшихся поговорок. Но бородатый ткнул пальцем в парня, что стоял метрах в семи, ка отшибе. Парень был в кожаном пальто и заметно дрожал. - Вот кто не боится. У него папа книжечки по списочку получает, усек?

- Не трепи, - сказал Игорь, лишь бы сказать что-то.

Бородатый промолчал, давая понять, что об очевидных вещах он спорить не собирается. Но хватило его не надолго.

- А мы своим трудом живем. Трудом и риском. А риск, сам знаешь, какое дело - благородное, это в любом учебничке прописано.

Игорь понял, что с бородатым миндальничать не следует. Да и не ждет тот деликатностей - нужны они ему!

- Небось выперли из конторы-то? - спросил он.

- Ой, да из нашего... - парень назвал Игорю его родной институт, - еще никого не выпирали, пока он caw себя не ъыпрет.