– заплатят выкуп и верну.

– Какой ещё выкуп, – закипел Зырята, считавший, что напугал и раздавил старейшину бражинцев окончательно, – булгарских жителей в

Булгарии пленять нельзя.

– Я и не пленял. Родичи этих подростков на меня нападали, я их пленил, по Правде их должны выкупить, так? – он посмотрел на всех троих дружинников, дождался их кивка, и продолжил, – я всех пленников вернул без выкупа, в залог подростков. Причём, за подростков давал ещё товар, ножи и котелки. Когда мне вернут мои товары, да за каждого подростка заплатят по пять гривен, как Правда говорит, тогда и верну их домой. Ты согласен, что это справедливо?

– Да, – с некоторой заминкой произнёс Зырята, явно ожидавший подвоха.

– Вот и всё, сейчас бражки выпьем и в баню, – потирал руки Белов, всем видом показывая, что переговоры окончены, все вопросы решены.

– Погоди, – булгарин вспоминал все инструкции, полученные у старейшин, – ты должен сам уехать отсюда. Это главное условие всех старейшин.

– Я не хочу, земля эта не булгарская, мне здесь нравится, останусь здесь, договорились? – сыщик подмигнул Зыряте, – Старосты твои здесь распоряжаться не могут, вот так. Ну, всё, пошли в баню, я хочу париться.

– Ты уберёшься отсюда и прямо сейчас, – вспыливший десятник схватил рукоятку топора и попытался размахнуться, вставая с лавки.

Оба его дружинника, сидевшие по бокам, начали подниматься, подхватывая свои топоры.

Бражинец, давно этого ожидавший, толкнул стол на десятника, отчего тот потерял на секунду равновесие, оперся на столешницу руками, подпрыгнул и пробил правой ногой вертушку в голову Зыряты. Тот выронил топор, всё, нокдаун. Кисель уже скручивал своего противника, а третий дружинник пытался ударить топором Белова, ставшего к нему спиной в пол оборота, да ещё с правой ногой, закинутой на стол. Но, на свою беду, привык дружинник размахивать топором в чистом поле, да силушку свою в честном бою показывать.