Шизофренический бред, замешанный на благородных помыслах и безудержной фантазии, стирающий грань между откровением и прописной истиной.

- Они - зеленые человечки?

- Называй их как тебе нравится И верь мне.

Он возвращает меня к действительности. Только ненормальный способен вести такие речи, сидя подле покойника в автобусе-катафалке. Передо мной снова тот Пониматель, которого я знаю давно, - назойливый, но безобидный чудак. Необъяснимое и необъясненное сразу отходят на второй план. Стыдно становится, что я поддался на этот разговор.

- И много вас... понимателей? - спрашиваю я скорее по инерции и как-то разом чувствую усталость.

- Не знаю, - говорит Пониматель. - Тех понимателей, чья звездочка еще не взошла, знать не дано никому. Но многих из ушедших могу назвать: Рублев, Моцарт, Экзюпери... Есть и другие, незнаменитые. Мать Шурика, например.

- И к каждому из них приходили зеленые человечки?

Надо бы замолчать, перевести разговор на другое, но я... Прости меня, Толя!

- Все проще. Помнишь, мать Шурика исчезла перед самым концом? Когда пониматель _п_о_н_и_м_а_е_т_, что его звездочка скоро взойдет, он ищет себе преемника. Зеленые человечки лишь запустили машину, а дальше уже крутят люди.

- И тебя в пониматели тоже завербовал человек?

- Да, это случилось в сорок шестом. Мне было пятнадцать, и я только что потерял родителей. Оуновцы загнали их в дом и подожгли, а меня отшвырнули к плетню: "Смотри и запоминай!" Жить не хотелось. И тут пришел он и сказал, что его звездочка взойдет, когда наступят сумерки, а сумерки уже были близки. Просил, умолял меня - я был единственным, так сказал он, кто годился в преемники. Он был пасечник. И сделал меня понимателем и спас меня...