Он продолжает говорить - страстно, убежденно. А я понимаю (_п_о_н_и_м_а_ю_?), что так же, как он меня сейчас, сорок лет назад убеждал его пасечник. И вдруг я понимаю, что Пониматель не только назначает преемника, но, может быть, сам того не сознавая, отдает долг человеку, выдумавшему для потрясенного горем мальчишки красивую сказку.

- Я согласен, - говорю я.

А рядом лежит в деревянном ящике Толя. Прости меня, Толя! Я оказался плохим товарищем в твоей последней дороге.

- Ты не веришь мне, - огорченно мотает головой Пониматель. - Что ж, я могу тебе доказать. В свой последний день пониматель способен на все. Тебе, чтобы поверить, нужен аттракцион. Ты получишь его. Хотя я пасечнику поверил на слово...

- Я верю...

- Молчи! Видишь, впереди поворот? Сразу за ним на дорогу выбежит заяц. Смотри внимательно!

Но я - не знаю почему - оборачиваюсь. За нами кавалькада машин: "Жигули" - в них родители Толи, брат и жена с дочкой; "газик" с военным номером; неказистый, покрытый пятнами шпаклевки "Москвич" с мужичком-распорядителем за рулем; машина редактора и "рафик", в котором едут ребята. Лучше бы мне быть там, с ребятами.

- Смотри сюда! - резко разворачивает меня Пониматель.

Из лесу прямо под колеса автобуса вылетает заяц, чудом выворачивается и несется, счастливый, что остался цел, по бело-коричневой земле к кустарнику на пригорке.

Я, езде не до конца осознав происшедшее, смотрю на Понимателя.

- А теперь спрашивай, спрашивай! - говорит он.

И я, запинаясь, задаю дурацкий вопрос:

- Зайца ты... заставил?

- Нет. Я просто _п_о_н_я_л_, что он выскочит.

- Почему ты выбрал меня?

- Потому что это необходимо тебе.

- Я не сгожусь...

- Сгодишься.

- Ты забыл, как сказал мне об этом впервые? Ты сам сомневался...

- Я не сомневался. Но понимателем должен был стать Толя. - Пониматель улыбается... - Сказать, о чем ты сейчас подумал?