Ант слышал, как в ответ им в нем самом, - в гомо сапиенсе синтезированном, - словно эхо, раздаются голоса его предков и его создателей, записанные в память, в стержни наследственности. В нем жили миллионы людей, опыт человечества составлял основу его памяти. Может быть, поэтому он так хорошо понимал дикарей, которых сам вызвал к жизни. Он знал о них все, знал их характеры и привычки, их имена. Особенно полюбилась ему девочка Эхори. Наверное, потому, что она была слабее и болезненнее своих подруг. Эхори часто оказывалась отзывчивее и нежнее их. Тоненькая и гибкая, с копной густых - и, конечно, грязных - волос, она часами просиживала на опушке леса, наблюдая за цветами и насекомыми. Она была отдаленно похожа на другую девочку, Виту, дочку человека - одного из предков сигома Анта. Вита, так же, как и ее отец, теперь жила в памяти сигома, и он часто убеждался, что никогда бы не сумел быть таким отзывчивым и добрым, если бы не ее любовь и доброта. Многое в мире оставалось бы для него закрытым и непонятным, и негде было бы отыскать ключи, несмотря на все его знания...

Поэтому он так взволновался, когда однажды Эхори не вернулась из лесу. Сигом с тревогой разыскивал ее, разводя руками деревья, забыв включить локаторы. Он нашел ее на поляне. Эхори стояла, прислонясь к дереву, и плакала. Сигом осмотрел девочку, но никаких ран или повреждений не заметил.

"Почему же она плачет? - удивился он и решил: - Пусть это и будет началом задуманного опыта, первой и самой легкой задачей. Я знаю об Эхори, о ее родителях все, ведь можно сказать, что они созданы мной. И теперь я должен, не спрашивая ее, узнать причину слез. Обусловлю себе время на решение". Учитывая легкость первой задачи, он отвел себе одну миллионную долю секунды и начал размышлять: