Сильные прожектора напрасно бросали свои ослепительные белые клинки - они бессильно рассеивались в набегавшем , кажущимся бесконечным чёрном пространстве...

  Только лишь бежал навстречу частокол прорезанных посредине ирригационной канавкой крепко просмолённых шпал, заподлицо утопленных в серо-бетонном полу, только на миг появлялись, и тут же исчезали во мраке тяжкие чугунные тюбинги, сковавшие свод и стены, только бесконечной чередой бежали по стенам чёрные пучки бронированного кабеля...(Примечание автора. Побывать в этом месте, которого в описываемое время быть просто не могло, сегодня может любой пассажир московского метро- если сядет на поезд до станции 'Парк Победы'- часть пути поезд использует тот самый, глубокий тоннель).

  Когда-то 'Сталинский тоннель', соединявший Ближнюю и Центр, был хорошо освещён... когда-то! Сейчас жестяные плафоны не горели даже на редких, на четыре вагона, покрытых запылённым асфальтом платформах, изредка проскакивающих обочь пути... да что там!

  Даже на разъезде 'Окружная' - и то лампы не горели.

  Впрочем, пассажир, сидевший рядом с Краснопевцевым на покрытом дерматином диванчике, в окно не смотрел и своих соображений о царящей бесхозяйственности не выражал... он внимательно читал прихваченную с полочки в крохотном кабинетике Бориса Ивановича (оборудованном в бывшей кладовке) книжку в бумажном переплёте.

  Сам же Борис Иванович тупо смотрел перед собой и думал о том, что этого не может быть... А вот просто стало ему худо, разволновался он за своим доминошным столом , прихватило сердчишко - а как бы и не инфаркт? И вот теперь везёт его неотложка в красногорский госпиталь, а всё вокруг- это его предсмертный бред...

  Потому что... Борису Ивановичу так страшно, так дико, так до самой последней возможности хотелось- чтобы это было правдой!

  Понимаете, уважаемый читатель... у Вас был когда-нибудь отец? Нет, не так... у Вас был когда-нибудь Отец?