А здесь.

  Гады, гады...

  Ничего. Сегодня, на Пленуме- всё решится. Наконец возьмём за жабры Игнатьева- ставленника 'партийцев', ленинской гвардии... сволочи ...всё выясним! Кто, когда, зачем.

  Сволочи! Не хотят они заниматься только лишь идеологией- как решил незадолго до смерти, на Девятнадцатом , ОН...

  Хотят 'рулить'- ни за что не отвечая.. не выйдет! Вся власть- Советам!

  Эх, рук не хватает...только вот вернулся из Германии, где 'партийцы' чуть не заварили кровавую кашу... еле-еле разрулил!

  Ничего... сегодня всё решится! А потом- пожить бы ещё чуть-чуть, поднатаскать Маленкова... хороший парень. Опыта маловато- но это дело наживное...пожить бы ещё чуть-чуть...

  Но времени у человека не было. Уже не было. Совсем.

  С грохотом вылетели ворота , и в тихий маленький дворик влетел бронетранспортёр... от него, стреляя очередями из АПС, спиной вперед бежал Гоглидзе... споткнулся. Рухнул, перерезанный автоматной очередью...так живые не падают!

  Человек кинулся в окну- и тут же немыслимая сила обрушилась ему на грудь...смяла, отбросила. Темнота.

  Где-то и когда-то.

  Человек шёл по цветущему весеннему саду...шёл долго и радостно, не уставая... шёл день, два... а может, год, два? поднимал с чёрной, жирной земли яблоки ('Яблоки? Весной?'), нюхал их, гладил нежно, клал на землю... ни есть, ни пить отчего-то совсем не хотелось.

  Трогал пышные розы ('Синие розы?')...

  Человек шёл и шёл... пока не вышел к маленькому домику, где у стоящего под яблоней ('Цветы и яблоки одновременно?') за деревянным столом , с трубочкой в крепких, молодых зубах, сидел ОН...

  Рядом со столом стояла крепкозадая молодка, и что-то Ему радостно щебетала... а Он только грустно улыбался, слушая её впол-уха...

  'Здравствуй, Лаврентий... как добрался?'