С другого направления тоже послышалось гудение моторов — это уже наши истребители. Леша опять остановил машину — осторожность не помешает. Мы вылезли из нее и стали наблюдать за разворачивающимся в небе сражением. Немецких самолетов было несколько десятков. Примерно тридцать бомбардировщиков и штук двадцать истребителей сопровождения. Наших истребителей было не более двадцати, но сумятицу в немецкий строй они внесли страшную. Через некоторое время я, кажется, поняла идею наших. В то время, как большая часть истребителей отвлекала немецких «коллег», три или четыре ястребка прорвались к бомбардировщикам и сразу сбили два самолета. Остальным бомберам это почему-то не понравилось, и часть из них стала сбрасывать бомбы где попало. Но многие продолжили свой полет в заметно поредевшем сопровождении. К сожалению, у наших не все прошло гладко. Я увидела, как сразу три самолета задымили и пошли к земле. При этом только из одного самолета летчик сумел выбраться и раскрыть парашют. Где-то я читала, что в таких случаях немцы расстреливали парашютистов. Возможно, что тут было бы то же самое, только немцам был не до того. В компенсацию тут же задымился один немецкий истребитель, из которого тоже вывалился парашютист.

Я стала прокручивать варианты. Что мы имеем с гуся, кроме шкварок? Через одну — две минуты на земле окажутся два летчика — наш и не наш. Наш приземлится раньше, но до него дальше, а немца вообще сносит в нашу сторону. Значит одного надо подобрать, а второго взять в плен, только выполнить все в обратном порядке.

— Леша, в машину.

Леша тоже сообразил нечто подобное, потому что моментально прыгнул за руль, и мы покатили.

— Меня высадишь поближе к немцу, а сам дуй дальше, к нашему. Только осторожнее. Как бы он сгоряча в тебя стрелять не начал. Сначала крикни ему, что ты наш. Только насчет штаба помалкивай.

Эх, где мой привезенный из Москвы театральный реквизит.