— Служу трудовому народу!

— Продолжайте служить в том же духе. Учитывая ваше состояние, разрешаю вам быть свободной до 18:00. Идите.

Я вышла с мыслью какого-то дежавю. Что-то вся эта сцена мне напомнила, но что именно — никак не могла сообразить.

Ипполитов, увидев меня с красными глазами и распухшим носом, сочувственно спросил.

— Что, не отпустил командующий?

— Отпустил, — я начала всхлипывать по новой, — но при этом объяснил, что воевать в немецком тылу лично мне нельзя. И, что самое неприятное, он полностью пра-а-ав.

Теперь уже Ипполитов полез за платком. Все-таки во второй раз я успокоилась быстрее. Поплелась в туалет и несколько минут мыла морду лица холодной водой. Наконец, поняла, что достаточно. Вышла к Ипполитову и сказала.

— Вот что, Аркадий. Васе все передашь и скажешь, что я никак не могу к вам присоединиться, о чем очень жалею. Скажи, что буду ждать, когда он с какой-нибудь оказией окажется поблизости. А теперь давай, используем мои возможности для решения твоих вопросов. Командующий отпустил меня до шести вечера.

9

— Начнем с того, что тут у меня небольшой личный оружейный склад. Идем, отберешь все, что захочешь.

Я подвела Ипполитова к своему закутку. Продемонстрировала оставшиеся от раздач парабеллумы и Вальтеры, автомат, ящик гранат, арбалеты, ножи. Он все это оценил, один Вальтер сразу сунул в карман, сказав, что пригодится. Короче я выдала ему почти все пистолеты и ножи, а также четыре арбалета с набором болтов. Потом мы прошли по всем инстанциям. Меня в штабе хорошо знали, поэтому все вопросы Ипполитов решил намного скорее, чем ожидал. В результате он сумел перенести вылет со следующей ночи на эту. Но я не стала его провожать, а, распрощавшись прямо в штабе фронта, пошла в комнату для женского персонала штаба, где стояла моя койка. Там плюхнулась на кровать и крепко задумалась.