Судя по всему, работы на маяке было немного. Ночью зажигали огни только при проходе кораблей. Днем башня маяка служила одним из створных знаков. Внимательно наблюдая за тем, как ложатся на створ корабли, разведчик понял, что вторым створным знаком была вершина его острова.

Иногда по вечерам Демин выбирался из своего укрытия, чтобы подышать свежим воздухом, и усаживался на скале, изборожденной трещинами, будто исписанной древними рунами, смысл которых уже нельзя было разгадать.

Он сидел не шевелясь, обхватив колени руками, погруженный в задумчивость, сам издали похожий на камень.

Это была пауза, короткий отдых.

В ту ночь пришло в голову, что странным образом сбывается то, о чем читал в детстве. Правда, не Южный крест сияет над ним, а ковш Большой Медведицы. И не тропическое море искрится вокруг, а металлом отливает Балтийское. Но нет ли в теперешнем его положении сходства с положением Робинзона? Новый шхерный Робинзон... только без Пятницы.

Он услышал плеск, но не обратил на него внимания, думая, что это играет рыба. Потом у подножья острова что-то сверкнуло. Чешуя? Нет. Опять сверкнуло в том же месте. Предмет был круглым и покачивался на волне.

Демину почудилось, что это бутылка, которая неизменно присутствует в морских романах для того, чтобы можно было вынуть из нее послание, рассказывающее о каком-то несчастии. Он стряхнул наваждение и сбежал к воде.

Это была мина. Ее сорвало с якоря и прибило к острову.

Соседство было самым опасным. Увидев мину, гитлеровцы могли расстрелять ее с корабля или выслать за ней шлюпку и разрядить. В первом случае они разметали бы жилище разведчика впрах, во втором, подойдя к острову, обнаружили бы, что он обитаем.

Демин попытался веслом отвести мину на чистую воду, надеясь, что ее подхватит и унесет. Весло соскакивало. Демин чуть было не упал, оступившись на скользких камнях. Пришлось спускать надувную шлюпку.