- Шалишь, - Шарапкин погрозил им пальцем. - Кооперативной. Я на нее двенадцать лет... И еще очередь... Во всем себе отказывал, по рублику копил...

- А нам плевать! - базарно взбеленились инопланетяне, - Это ваша ч_а_с_т_н_а_я_ забота! И извольте отвечать по существу!

- Ну, не знаю, - обиженно повел плечом Шарапкин. - Вам о деле, а вы... Не знаю. Никогда не думал. Сын планеты или папы с мамой... Это важно?

- Очень!

- Так привезите еще нескольких сюда. Проверьте их. Потом сравните, предложил Шарапкин. - Что со мной одним крутиться? Вы берите скопом. Мы всегда так...

- Скопом брали на Земле, - ответили мямляне. - Здесь - уже нельзя. Еще раз спрашиваем: теперь, когда вы остались один, вы чувствуете себя человеком?

- Вероятно, - неуверенно сказал Шарапкин.

- А вот приборы говорят, что - нет! - досадливо заметили мямляне. Вам для этого чего-то не хватает. Малости какой-то. А какой?

- Какой? - переспросил Шарапкин.

- Это уж вы сами для себя должны решить. И, по возможности, скорее. Нам необходимо привезти на Мямлю стопроцентно жизнедеятельный экземпляр!

- Сами вы такие, - тихо огрызнулся Шарапкин.

- И все-таки - чего вам не хватает, а? - настаивали мямляне. Покопайтесь-ка в себе хорошенько. Подумайте... Вы - это полностью вы?

- А шут его знает, - развел руками Шарапкин, силясь поймать ужасно смутное, постоянно ускользающее ощущение - чего-то такого, что было связано с возникшим в разговоре острым чувством неудобства, неустроенности что ли.

И тогда его вдруг осенило.

- Нет! - воскликнул он. - Конечно, нет! Теперь-то я все понял...

- Говорите!

- Да, наверное, это несерьезно... Только... словом... - он смущенно улыбнулся, - без семьи я - как без рук. Ну, вроде сам не свой. Жена, детишки... Знаете, привык...