— Но я хочу быть уверен, что сражаюсь за правое дело, — возразил майор. — А для этого я должен быть уверен, что моё дело угодно Богу.

Отец Мефодий покачал головой, с сомнением глядя на Колчина, потом достал из стола обитую бархатом шкатулку и открыл её. Семён увидел, что в шкатулке лежат маленькие позолоченные крестики. Отец Мефодий пощёлкал над раскрытой шкатулкой пальцами, выбирая, затем ухватил один из крестиков за стальную цепочку, продетую сквозь ушко, и подал крестик майору.

— Носи, Семён, — сказал отец Мефодий. — Может быть, это придаст тебе уверенности.

Колчин с благодарностью принял крестик. Однако побыть православным ему дали недолго. Всего лишь через двое суток, поздно вечером, его вызвал к себе заместитель командира отдельной вертолётной эскадрильи — полковник Шуринов. Выглядел полковник невыспавшимся и смертельно уставшим, а потому, даже не поздоровавшись, протянул планшетку.

— Здесь полётное задание, — сообщил полковник скупо. — Слетаешь в Пятигорск, заберёшь новых пилотов.

— Почему ночью? — рискнул спросить Колчин, который тоже не высыпался.

— По кочану, — отвечал полковник, но потом снизошёл и добавил: — Слушай, Семён, я знаю, как ты устал. Мы все устали. Но эти ребята уже завтра утром должны сесть на штурмовики и лететь на Грозный. Таков приказ командования, и не нам с тобой его обсуждать. Так что, извини, выспишься потом.

Колчин козырнул и вышел.

«В конце концов, — рассуждал он, — всего сто сорок километров над своей территорией. Одна нога здесь, другая — там».

Он, конечно же, помнил, что в нескольких десятков километров южнее его маршрута проходит граница Федеративной Республики Народов Кавказа

Майор поднял на ноги навострившегося вздремнуть штурмана, и через пятнадцать минут его вертолёт — транспортная модификация «Ми-8» — под натужный вой турбин поднялся над аэродромом в Моздоке и, быстро набрав скорость, взял курс на северо-запад. Ещё через полчаса он заходил на посадку в Пятигорске.