— Вас ждут, двадцать восьмой, — порадовал по ближней связи дежурный с вышки КДП

— Отлично, — сдержанно отозвался Колчин.

Когда шасси «Ми-8» коснулись бетона вертолётной площадки, майор резко убавил газ, но останавливать лопасти не стал, предоставив им возможность вращаться на холостом ходу.

— Пойди открой люк, — приказал он штурману.

Тому очень не хотелось вылезать из удобного кресла, он заворчал невнятно, но спорить не посмел, а, повозившись со страховочными ремнями и наконец расстегнув их, пошёл к люку. Клацнули замки, и в нутро вертолёта ворвался холодный осенний воздух. Колчин инстинктивно поёжился.

— Эй, командир, — позвал штурман после некоторой паузы, — иди глянь на этих орлов.

Майор без особого энтузиазма встал и направился вслед за штурманом. У люка он наклонился и выглянул наружу. В свете прожекторов Колчин увидел целую толпу офицеров в кожаных, отороченных мехом куртках и в фуражках. Напор воздуха от лопастей, вращающихся на холостом ходу, был столь силён, что офицеры пригибались, как под встречным ветром и придерживали фуражки руками.

— Сколько вас?! — зычным голосом бывалого вертолётчика вопросил Колчин.

— Тридцать человек! — ответили ему.

Майор и штурман озабоченно переглянулись.

— Ну, тридцать человек мы ещё увезём, — с некоторым сомнением сказал Колчин.

— На пределе грузоподъёмности, — напомнил штурман. — Придётся идти ниже трёх.

Он очень не любил «ходить ниже трёх». Да и кто любит? Высота в три километра — предельная для ракет переносного ЗРК

— Ладно, — Колчин безнадёжно махнул рукой, — залезайте.

Не прошло и пяти минут, как в грузовом отсеке «Ми-8» было уже не протолкнуться. Пилоты, ставшие сегодня пассажирами, один за другим забирались в вертолёт, волоча с собой скромные пожитки.