Спроецировав провалы на ось «икс», я уверенно заявил:

— Первая мировая война негативно сказалась на потреблении этой овощной культуры. То же самое можно утверждать и по поводу второй мировой. Ну, и в перестройку лук кое-кому оказался не по зубам.

Станислав Аркадьевич глянул на меня так презрительно, что я сразу осознал — экзамен провален. Его профессорский палец наставительно постучал по трепыхающейся бумажке.

— Не война сказалась на потреблении, а как раз-таки наоборот. Сначала россияне стали меньше есть лука, а уж потом произошла мировая катастрофа. Если быть предельно точным — запаздывание составило один год.

— Не может быть, — осмелился возразить я, которому со школьной скамьи внушали, что 1913-ый год оказался вполне себе сытным и благополучным.

— Факт! — рассмеялся мне в лицо Станислав Аркадьевич. — Неопровержимый, убийственный факт! Вот ссылки на данные «Роскомстата» и другие авторитетные источники.

— Но это же означает…

— Именно! Вы схватываете на лету. Имея такой график перед глазами, можно со стопроцентной вероятностью предсказывать катаклизмы и потрясения за год до их наступления.

Я схватил листок и принялся изучать прошлогодние данные: ничего такого, потребление смело рвалось вверх.

— Не беспокойтесь, — заверил Станислав Аркадьевич. — Я за этим строго слежу. И при первых же поползновениях, будьте уверены, использую все свои возможности, чтобы донести информацию до широкой общественности.

В этот момент мне захотелось его расцеловать, но Станислав Аркадьевич преградил мне дорогу новым листком, выдранным из недр рукописи.

— Что вы на это скажете?

Передо мной возник опять-таки график. Его сходство с первым было столь же очевидно, как и различия — кривых теперь имелось две: красная и синяя. Они не соприкасались друг с другом, но удивительно точно воспроизводили присущие им обоим колебания.