Политики сделали из него героя и тем самым щелкнули по носу адмиралов, но его начальникам вовсе не понравилось то, каким образом было прекращено официальное следствие по его делу. К счастью, в госпитале он долго был без сознания, а все военные знали, что он не имел ничего общего с политическими интригами. Поэтому он оставался на флоте. Но его авторитет у начальства испарился начисто, словно капля воды с раскаленной сковородки. Не то чтобы Джейку сильно хотелось стать адмиралом, но…

Он лег на диван и отхлебнул виски. Может, все дело в том, что ему самому на все наплевать. Пусть теперь другие попотеют. Пусть они попляшут на канате.

Пусть кто-то другой шагает по трупам. Он поставил стакан на пол и повернулся на правый бок. Может, у него депрессия, как говорит этот врачеватель душ… Да, вполне возможно, депрессия.

Он проснулся в два часа ночи. Свет не горел. Кэлли укрыла его одеялом. Он поднялся наверх, разделся и заполз в кровать рядом с ней.

Ветер брызгал редкие капли дождя и с бешеной скоростью гнал мрачные тучи.

Джейк и Кэлли гуляли по пляжу. Это была обычная утренняя прогулка, которую они привыкли совершать в любую погоду – в дождь и ведро, под ярким солнцем и под скучными тучами. Они были в шортах, босиком, в руках они несли пляжные тапочки, которые надели, когда шли от дома по полосе из молотых ракушек. Поверх рубашек на них были старые свитера. Ветер растрепал волосы Кэлли.

Джейк критически осмотрел песчаные подпорки, окружавшие большой дом, который какой-то оптимист выстроил на дюне возле самого берега. После первого же урагана, подозревал Джейк, бедняга будет рвать на себе волосы. Сейчас песок казался прочным. На всех окнах опущены шторы. Дом пуст. Кроме них, на пляже было всего три-четыре человека.