Генри засопел и заерзал, устраиваясь поудобнее на скамье.

– Конгресс не намерен финансировать серийные закупки В-2. Учитывая процессы планирования бюджета, инфляцию и вполне возможные нарушения сроков, последняя машина в программе обойдется более чем в миллиард. Стратегический бомбардировщик с экипажем напоминает гигантского панду или калифорнийского кондора. Мы хотим избежать ошибок, которые допустили ВВС.

– В Стратегическом авиационном командовании будет больше генералов, чем самолетов.

– Идея самолета-невидимки витает еще со времен второй мировой войны, – продолжал Генри, – но долго считалась чистой фантастикой. Всерьез ее начали принимать в авиастроении после Вьетнама, когда стало ясно, что обычному самолету в плотнейшей ПВО над Западной Европой долго не выжить. И меры электронного противодействия не помогут. Шпионы утверждают, что там будет слишком много частот и слишком много датчиков. Скорее всего, это не так. – Он пожал плечами. – Как бы там ни было, процент потерь над полем боя будет очень высок, а это обернется в пользу Советов. Мы не можем тягаться с ними по количеству самолетов. И мы проиграем. Значит, остается «стелс».

– Мы можем тягаться с ними по количеству, – возразил Джейк. – ВВС могли бы построить много дешевых, узкоспециализированных самолетов – истребителей или штурмовиков. На авианосцах, конечно, таким не найдется места.

– ВВС этого не хотят. Им нужны более сложные современные машины со все более широкими возможностями. В этом заключена вся ирония проекта истребителя «стелс». Они хотели иметь машину будущего, а получили новенький, с иголочки, тактический бомбардировщик… с характеристиками пятидесятых годов. Зато, говорят, у него высокая степень выживания. Пока что да. Но лишь до тех пор, пока русские не додумаются до способа обнаружения таких самолетов – или кто-то додумается, а русские украдут.