— Клянусь. Это мудрая предосторожность. Может статься и так, что мы будем обязаны держаться вместе, если другие будут наступать нам на пятки.

Хейвор положил свою руку на руку Качиля и сказал:

— Теперь ты, Фелуче.

— Право, не знаю, северянин. Ты же не веришь в Святой Круг и тому подобное. Можно ли доверять твоей клятве?

— Я имею обыкновение держать свое слово, независимо от того, чем клянусь.

Фелуче был в ярости, он чувствовал твердую решимость своих спутников и уступил. Он положил свою руку и поклялся в братстве. Гарантия эта призрачная, подумал Хейвор, но лучше, чем ничего. Его взгляд скользнул по золотому великолепию. Эта вещь принесет смерть, если быть невнимательным! У Хейвора не было оснований для такого мнения, оно просто возникло в нем. Кубок оказывал какое-то давление. И не золото было тому причиной. Скорее — безупречная красота. Он испытывал желание коснуться переплетающегося узора, золотых лепестков, хотел окунуть пальцы в холодный огонь драгоценных камней…

Хейвор вернул меч в ножны и, шагнув к высокому кубку, поднял его с цоколя. Странно, но кубок оказался достаточно легким, нести его могла и девушка.

Повернувшись Хейвор посмотрел на Фелуче с Качилем и, бросив взгляд мимо них на дверь, двинулся к темному прямоугольнику выхода.

Снаружи их ожидал бледный, холодный день.

К седлу Хейвора был прикреплен кожаный мешок, в котором он хранил провиант, огниво и повседневные мелочи. Они положили туда кубок, заложив его разными вещами с тем, чтобы мешок выглядел обыденно и его содержимое нельзя было узнать по очертаниям.

Хейвор вел лошадь, Качиль шел с другой стороны, а Фелуче замыкал шествие.

Они вернулись к кабаку, где Фелуче оставлял своего коня, красно-сивой масти. Светильники были погашены, шум умолк, а солдаты храпели во дворе. У Качиля не было лошади, но исчезнув на некоторое время, он вернулся со смирной кобылкой, которая явно принадлежала не ему. К тому же он явно отяжелел и на два кошелька, когда они покинули кабак.