Тот вышел вперед и опустился на колени.

— Ну че, — сказал он. — Я Колян. Фамилии не помню. Как в поезд попал — не знаю. Грибы помню только. Руки вот у меня нет. Требую компенсации.

— Ах, один из этих! — чиновник досадливо поморщился. — В кутузку на отсып. Потом посмотрим, куда его — обратно вернем, или отправим блуждать по мирам. Следующий!

Вышел Серафим Эдуардович и интеллигентно представился.

— Дочка у меня живет под зеленым холмом, — сказал он. — 30 лет уже, как живет. Один раз постучался к нам в дверь незнакомец весь в красном, на зеленой машине, представился гражданином Сидовым. Сказал, что доктор ему срочно нужен. А дочка моя как раз врачом работала. Ну, она с ним и поехала. И так и не вернулась. Долго я ее искал, найти не мог. Плакал много, она же у меня одна. А потом явилась она мне во сне и рассказала, что забрали ее жить с маленьким народцем. И что фамилия ее теперь Сидова. И что рада бы вернуться, но не может — сказала, если вернется, сразу станет старой и некрасивой, хотя, говорит, прожила там всего три дня и три ночи. Время, говорит, там по-другому течет. Но сказала, что можно будет ее раз в год навещать, в ночь на первое ноября. Тогда, говорит, все двери открываются. И вот так мы и встречаемся — то она ко мне в этот день придет — когда двери открыты, и ей можно. Ну, вы и сами знаете. Когда я к ней поеду. А в этот раз боялся я обратно опоздать. А зять мой и говорит: «Вы бы, дедушка, садились на поезд. У нас теперь экспресс новый до таможни ходит. Очень это всем удобно». Ну я и сел. И сюда попал, хотя страху натерпелся. Странно все это, в следующий раз пешком пойду, по старинке.

— Что ж, уважаемый Серафим Эдуардович, — очень вежливо сказал чиновник. — Вы у нас на хорошем счету, за вами никаких нарушений никогда не было. Только поездом больше не пользуйтесь — зять ваш не знал, но поезд этот годится не для всех. Впредь можете к дочери ездить свободно и к нам не являться. — Он достал большую печать и торжественно приложил ее к паспорту старика. — Всего вам хорошего!