— Спасибо красавицы.

После чего пихнув Леху в бок приказал:

— Гек, подъём!

Напарник, услышав свой позывной, сразу вскинулся, очумело пяля сонные глаза. Ну, вроде все встали. Даже Вилли, у которого фингалы на физиономии переливались всеми цветами радуги, уселся на топчане, кряхтя и осторожно ощупывая полученные повреждения.

Мда... тоже задачка. Как его такого разукрашенного и еле ковыляющего из города выводить? А ведь контрольный срок выхода — сегодня. Причём до начала комендантского часа. Мы то, изначально рассчитывали, за световой день обернуться. Кто же знал, что такой косяк получится? Теперь ещё этот Бельмондо разноцветный и каждые десять минут в кустики бегающий, на шее висит... Даже если ему на голову, ту соломенную шляпу напялить, в которой местные пейзане ходят, всё равно — такие бланшы не спрячешь. Да и шляпы у нас нет... И ходит он с трудом — всё-таки поработали с бедолагой в гестапо не слабо. И жрать охота. Ух, как охота. Последний раз, вчера рано утром ели... Только подумал о еде — в животе забурчало. Пучков понимающе покосился на меня и ответил ещё более громким бурчанием. Девчата прыснули, а я цыкнув зубом, принял решение:

— Всем слушать сюда. Особенно, это вас барышни касается. Ну-ка вспоминайте, где в этом прекрасном городе есть похоронное бюро?

Народ так удивился, то бурчания и смешки моментом прекратились.

— Командир, а не рановато?

— Гек, будешь острить — прикажу самому сделать гроб, из подручных материалов. А вы милочки думайте, думайте!

Светлана, переглянулась с подружкой и наконец поняв, что я не шучу, выдала ответ. Был, оказывается в этой дыре, свой Безенчук. И не один. Остаётся вопрос — работают ли они сейчас? Правда я прикинул, что война смертей не отменяет, не говоря о том, что способствует им.