Теперь остаётся подбить бабки. Причём в прямом смысле. Так и сказал ребятам. После подсчёта выяснилось, что на всех есть около четырёхсот оккупационных марок, 250 румынских лей и у меня в голенище сапога — ещё пятисот рейхсмарок. Эти пол штуки, финансист помню, выдал без звука, но с таким душевным терзанием, что его даже жалко стало. А я, вообще, исходя из опыта прошлой жизни, да случая с греком-контрабандистом считаю, что деньгами и пистолетом, можно добиться гораздо больше, чем просто пистолетом. Так, перефразировав Аль-Капоне и сказал, вручив девчатам бабки, перед отправкой разведчиц на поиски местного гробокопателя. Даже размер будущего содержимого ящика указал, оценив его на глаз, сантиметров в сто семьдесят.
Вилли, от предстоящей перспективы живым одеть деревянный макинтош, сильно разволновался.
— Товарищ командир, зачем меня в гроб?! Это же авантюра!
Глядя на державшегося за сломанные рёбра «тихоню», ответил:
— А с такой мордой по городу ходить не авантюра? Даже если Леха, сейчас побежит предупреждать «невидимок», что у нас всё нормально, то всё равно, неделю ждать, когда у тебя синяки начнут сходить, да ты сам нормально передвигаться сумеешь, мы не можем. И в этой пещере долго не продержимся. Через пару тройку часов, когда фрицы поймут, что засаду в квартире постреляли, тут такой шмон начнётся — мама не горюй! Да и в госпитале заинтересуются — чего это охранники без смены и туалета так долго заперты? Вот до этого времени и надо будет успеть свалить.