Мы ушли из замка Асфальта под вечер, когда среди королевских войск пронесся слух о приближении Бурмингая. Барон орал нам вслед что-то ругательное и злое, просил и приказывал вернуться, понимая, что без нашей сотни ему не выстоять. Hо мы ушли не оглядываясь. Точнее уехали, уведя всех лошадей из конюшен замка.

Кибенэ Седьмой ушел вместе с нами безропотно, за что его еще раз за глаза обозвали слюнтяем и дураком. Да и не мудрено в его возрасте быть таковым. Мальчишке едва исполнилось шестнадцать. Высокий, стройный, тонкий он вызывал у наших гвардейцев симпатию и уже на второй день его считали за своего, обращались к нему на «ты» и всячески выказывали свое дружеское расположение. Кибенэ тоже не строил из себя высокорожденного хама. Он ел, спал, терпел дорогу наравне с солдатами. Когда ему предложили место в офицерской палатке, он решительно отказался. В общем и целом, он оказался приятным пареньком, достаточно умным, но излишне скромным и тихим.

Именно о короле как-то раз заговорил со мной Мэтис. Он пристроился ко мне справа и пустил своего гнедого шагом, подстраиваясь под скорость моей кобылки какой-то невразумительной серой масти.

— Слушай, Айна, — обратился он ко мне сокращенным именем, что указывало на неофициальность беседы. Однако моя нона, ехавшая позади, немедленно навострила уши. Солдаты ничего не любят так, как сплетни об офицерах.

— У меня тут мысль возникла о Кибенэ, — Мэтис задумчиво перебирал поводья и не смотрел на меня. — Он, оказывается, прекрасный стрелок. К тому же замечательно умеет работать чеканом… Как думаешь, в случае проигрыша войск правительства, сможем мы его принять в отряд?

— А если он решит вернуть себе власть? — поинтересовалась я скучно.

— Это вряд ли. Парень совсем не интересуется политикой. Он даже не спрашивает как дела на фронте, не желает знать новости… Я все чаще задумываюсь о принятии его в отряд. Йольф, в принципе, не против, если согласятся остальные офицеры…