- Это мое дело. Я знаю, как мне жить, - сказал он ей.

Она посмотрел вдаль, за медные колокольчики, и дальше, за спокойную гладь воды.

- Когда Гуика и Зейла были детьми, ты им тоже рассказывал о Земле. Но тогда ты говорил совсем не то, что сегодня. В те дни ты вспоминал об огромных шумных городах, где жили миллионы людей, о гигантских кораблях, которые в темноте, освещенные тысячами огней, казались дворцами, о машинах, двигавшихся по дорогам на невероятных скоростях, и таких, которые летали по воздуху еще быстрее. О голосах, которые раздавались по всей Земле, и еще о всяких удивительных вещах. Тогда ты даже пел своим странным резким земным голосом, а девчонки хохотали до упаду. Но сегодня впервые ты рассказывал что-то иное.

- Мало ли что я еще знаю. Не повторять же каждый раз одно и то же.

- Сегодня ты говорил о том, что значит для тебя гораздо больше. Должно быть, это действительно что-то совершенно необыкновенное, - заключила она.

Берт еще ниже склонился над работой, как будто чтобы поправить горн. Он молчал.

- Прошлое не может стать будущим. Жизнь невозможно повернуть назад, - промолвила она.

- Будущее. Какое же будущее может быть у Марса? Он дряхлел и умирал. На всем здесь печать смерти, - жестко перебил он.

- А как было на Земле? Ведь до того, как она раскололась, вы не чувствовали признаков надвигающейся гибели, - сказала она. - Человечество развивалось, на Земле процветала цивилизация, и вдруг...

- Да, - он с горечью кивнул. - У нас все случилось вдруг.

- После случившегося лучше тебе вовсе не вспоминать о ней.

- Лучше, - с вызовом откликнулся он.

Она обернулась к нему и пристально на него посмотрела.

- А ведь думаешь ты вовсе не так.

- Могу ли я думать иначе? - выдохнул он.

Темнота сгущалась. Он накрыл огонь камнем и стал собирать кастрюли. Тут Аника и сказала:

- Остался бы ты с нами, землянин. Настало время тебе уйти на покой.