Берт взглянул на нее с изумлением и не нашелся, что ответить. Машинально он покачала головой. Ему совершенно невозможно было представить такой вариант. И потом, он же был бродягой и не имел ни малейшего желания менять образ жизни.

Аника настойчиво продолжала:

- Здесь ты будешь полезен. Ты без труда делаешь то, что не под силу никому из здешних. У тебя столько силы, сколько у дволх наших мужчин вместе взятых. - Она оглянулась через плечо и окинула взглядом ровные квадраты полей. - Здесь благодатное место. С твоей помощью оно превратится в цветущий край. Мы возделаем больше земли и будем собирать богатые урожаи. И вообще... ты ведь любишь нас, правда?

Берт сидел, вперившись взглядом в темноту. Он застыл от неожиданно нахлынувших на него непривычных чувств. В карман к нему забрался маленький любопытный банинкук и копошился там, среди всякого хлама. Берт очнулся и вытряхнул его.

- Да, - сказал он. - Мне с вами хорошо. Но...

- Зачем сомневаться, землянин?

- Ты говоришь "Землянин". А ведь я не принадлежу никакой стране и никакому народу. Я болтаюсь в пространстве. Разъезжаю. Странствую.

- Ты можешь стать здесь своим. Стоит только захотеть. Если бы Земля воскресла, она стала бы для тебя более чужой, чем Марс.

Он несогласно покачал головой.

- Ты считаешь, что я святотатствую, но я уверена, что права, - сказала она.

- Да нет, этого не может быть, - он снова покачал головой. - Но если и так, что из этого?

- Это значит, - сказала Аника, - что скоро ты должен понять, что жизнь остановить нельзя. Нужно уметь оставлять позади горе и трагедии. Ты ведь являешься частью мира.

- Как это - частью мира? - спросил Берт.

- Человек становится человеком, только отдавая и получая. Человек не должен просто коптить небо. Он должен создавать.

- Та-ак, - протянул Берт.

- Такая у тебя судьба. Лучше будет и для тебя и для нас, если ты останешься. И еще... У нас есть Зейла.