В скромно обставленной приемной царило напряженное молчание: одиннадцать мужчин ожидали разгадки секрета писем.

Дверь кабинета главного редактора распахнулась. В ней стоял коренастый мужчина в мундире старшего лейтенанта пехоты. Несколько человек из присутствующих сразу же узнали его, он был известен им по Чикаго, где редактировал скромную газету, выходившую на немецком языке. Это был Каппе, ныне старший лейтенант Каппе из 1-го отдела абвера.

— Добрый день, господа, — улыбнулся он уголками губ. — Все в сборе? Итак, прошу.

Он пропустил их в кабинет и закрыл обитую кожей дверь. Встал за столом.

— Господа, — начал он, внимательно приглядываясь к Георгу, — мои господа, — повторил он, изучая по очереди физиономии остальных десяти мужчин, — если вы полагаете, что мы горим желанием сделать из вас журналистов, то вы серьезно ошибаетесь. Публицистика — прекрасная вещь, укрепляющая могущество и величие «третьего рейха», вообще работа газетчика — это достойная похвалы профессия. Однако у меня — а зовут меня Каппе, господа, — для вас другое предложение, более достойное вас. Оно заключается не в бумагомарании, а в совершении героических подвигов во время одной гигантской акции, требующей возвращения моих уважаемых гостей в Соединенные Штаты… Фюреру известно о вас все, он знает о каждом из вас. Фюрер ждет вашего ответа. Я слушаю.

Сердце Георга билось все сильнее. Итак, наступил день старта, его большой день. Теперь нужно помалкивать и слушать, делать все, что прикажут.

Каппе продолжал:

— Здесь, в Европе и Азии, мы воюем с помощью миллионной армии. В Америке мы будем бороться с вашей помощью. Вас отобрали для проведения непосредственной, первой в этой войне атаки на США, на эту разъедаемую международным еврейско-коммунистическим масонством страну, страну, где торжествуют капитализм и большевизм, порнография и гангстеризм. Ваша задача, господа, непосредственное уничтожение промышленного и военного потенциала Соединенных Штатов, деморализация общества, охваченного истерией.