— Так точно, — ответили они хором.

— Бургер, может, вы удивляетесь, что я так откровенно говорю об этом. Вы не удивляйтесь. На моем посту глупостей делать не положено. Я говорю об этом, поскольку по прибытии в этот кабинет для вас прекратило существовать все и вся. Отсюда вы проследуете в замок Квенц, все, кто здесь находится. Никаких писем, никаких телефонов, никаких встреч. Мир перестал существовать для вас. Я знаю, мои господа, что это удовольствие не из приятных. Но после выполнения задания вас ждут наивысшие почести. Богатство, ордена, слава и признательность всей нации. Прощайте. А вы останетесь со мной, Бургер. Спасибо.

Каппе обратился к Бургеру:

— Садитесь. Сигарету?

Закурили. Каппе удобно расположился в кресле.

— Бургер, вы странный человек. Вы один из старейших членов нацистской партии. После первого неудачного государственного переворота вас арестовали враги национал-социализма и вы пострадали ради нашего любимого фюрера. Когда вас выпустили, опасаясь нового ареста, вы эмигрировали в Америку.

— Когда фюрер пришел к власти, — сухо парировал Бургер, — я немедленно возвратился в Германию. Вам это известно.

— Да, мы знаем об этом. Мы знаем, что в самые трудные времена вы не оставили фюрера. Но после возвращения из Америки вы не разобрались в обстановке, в ее тонкостях и вступили в СА…

— СА была гвардией фюрера и возникла благодаря ему. Поэтому я и оказался в СА. Только вся эта история с Ремом и его людьми открыла мне глаза…

— И оттолкнула вас от системы, не отпирайтесь. Но Рем и его люди могли повернуть оружие против фюрера. Не мне вам об этом говорить. И я не должен напоминать, что вы были одним из людей Рема. Однако фюрер забыл об этом. Мы пощадили вас, когда ликвидировали изменников, вы были на волосок от смерти. Мы оказали вам полное доверие, привлекали к выполнению специальных заданий. Вы, Бургер, хорошо знаете, как это было. После занятия Чехословакии мы послали вас в Прагу, после победы над Польшей вы оказались в Варшаве, в руководстве НСДАП. Но там вы размякли, заразились еврейским либерализмом, вам не понравились методы, которые одобрил лично фюрер.