— Так именно за это меня тогда арестовало гестапо?

— Да. Вы восстановили против себя людей, которые верно выполняли поручения фюрера. И только прошлые ваши заслуги предотвратили вынесение смертного приговора, мы должны были изолировать вас в концлагере. Это хорошая школа для некоторых…

«Да, — подумал Эрнст Петер Бургер, — это первоклассная школа, школа ненависти к фашизму». Именно там, в концлагере, он возненавидел фюрера, НСДАП, всех нацистов. Только там он понял, какую чудовищную ошибку совершил, связавшись с авантюристами, поджигателями, преступниками, расстреливавшими невиновных людей у стен варшавских домов, на окраинах Праги, в тюремных дворах Вены.

— О чем вы думаете, Бургер? — спросил Каппе. — Сожалеете о своих ошибках?

— Сожалею, господин старший лейтенант.

— А что с этим интервью для берлинских корреспондентов Ассошиэйтед Пресс? Когда мы выпустили вас из концлагеря, то были уверены, что в вашей психике произошли положительные сдвиги… А вы дали интервью нашим смертельным врагам, нагромоздив кучу лжи о нашем строе и наших методах управления. Это позор.

Нет, он, Бургер, не скажет этому идиоту, что совсем не сожалеет о беседе с корреспондентами Ассошиэйтед Пресс. Он должен был это сделать, должен был доказать всем и самому себе — и это было, пожалуй, самым главным, — что он порывает с нацизмом, что он стал решительным противником гитлеровского режима.

— Сведения, которые я сообщил этим газетчикам, — возразил Бургер, — были правдивые, но, может, я неправильно поступил…

— Бургер, — крикнул Каппе, — заткнись! Эта информация может быть правдивой для врага, но не для нас, людей, связанных с фюрером не на жизнь, а на смерть! Какое нам дело, правдиво что-то или нет? Мы спрашиваем только, полезно ли это для нас, а если полезно, то нам безразлично, правдиво ли это для Ассошиэйтед Пресс. Тебя должны были приговорить к смерти, знаешь ли ты об этом? Поэтому мы вновь послали тебя в концлагерь.