В глубине студии задребезжал звонок. Виктор слез с табурета со стоном человека, которого достали, и пошел открывать.

По ту сторону порога стоял какой-то неизвестный мужчина в черном пальто и низко нахлобученной черной шапочке; лицо его показалось Виктору слишком волосатым, а рот едва угадывался за складками шарфа.

– Заруцкий здесь? – холодно и тяжело промолвил гость.

– Здравствуйте, – слегка оторопев, вымолвил Виктор.

– Постараюсь, – ответил пришелец со слабым кивком. – Заруцкий – где он?

– Это я. Заходите.

Мужчина в черном пальто оказался в студии. Мельком осмотрев Виктора, как бы желая в чем-то убедиться – и мгновенно убедившись, он стал пристально вглядываться в изваяния – медленно прошелся вдоль стеллажей, держась от них на некотором отдалении, сцепив руки в перчатках за спиной и вытягивая голову из воротника. Виктор с вопросительным, выжидающим видом следил за гостем, тихо ступая позади него и на дистанции, чтобы не мешать своим близким присутствием.

– Интересуетесь? – ненавязчиво спросил он человека в черном пальто.

– Очень божественно, – выговорил гость, но не в ответ, а будто высказывая мысли вслух; в глазах его светились восторг и почтение. – Их надо украшать… мазать маслом, ставить на обозрение… Дивно, поистине дивно…

– Они заказные, – пояснил польщенный Виктор, улыбаясь с гордостью и пытаясь рассматривать головы из-за спины посетителя. – Если их не заберут, я выставлю новые работы весной в Доме художника.

– Кто их берет? – резко спросил гость.

– Разные люди. Братва, администрация… Они заказывают, требуют быстро сделать – а потом не выкупают. Кого убили, кто в розыске, кого посадили… Вам приглянулось что-нибудь? Я не каждую из них могу продать…

– Это дорогие изваяния, – твердо промолвил гость, отрицательно покачивая головой. – Искусно сделаны.