– Не отдам.

– Тогда я прострелю тебе голову, – доставая из-за пазухи “ТТ” и наставляя на Виктора, сказал гость так безмятежно и обыденно, как сказал бы продавщице: “Заверните мне вон то оранжевое мыло… да, с ароматом апельсина”.

– Стреляй, – ощерился Виктор, сжав кулаки. – Стреляй! Мне все надоели! Всем отдай! За квартиру отдай, за свет отдай, налоги отдай, на помойке пленку подберешь – и ту отдай! Мое! Не отдам! Давай, жми! Мне здесь надоело вот так! – он резанул ребром ладони себе по горлу, переходя на крик. – Мне жить надоело! Мне уже все равно!!

– У вас хорошо, еще можно жить, – сказал гость, убирая пистолет. – Попробуем иначе. Меняю, – извлек он из бокового кармана пачку долларов. – Вот на это.

Осекшийся Виктор непонимающе воззрился на плотную, толстую стопочку баксов, обернутых крест-накрест лентой.

– Это… за пленку?…

– И за все отпечатки.

– Что-то я… не въезжаю. Там же ничего нет. Никаких лиц. Все очень мелкое.

– Там портал. Вход. Его нельзя снимать – тогда он исчезнет, уйдет в изображение. Ты будешь меняться?

– Да… да! – Вновь вытерев руки, Виктор потянулся за пачкой так неуверенно, словно боялся, что гость отдернет руку. Но тот позволил Виктору взять деньги. – Слушай, это… очень много. Пленка столько не стоит. Давай – за половину? Половины мне хватит. Идет?

– Забирай целиком. У нас это не нужно.

– Тут… десять тысяч, – прочитал Виктор на ленте, обнимавшей пачку. – Bay!… Нет, постой – так несправедливо; у меня все-таки совесть есть! Пяти штук вполне достаточно. Пленка, фотки – шелуха, бумажки!…

Гость подступил ближе, вытягивая голову.

– Если ты оказался в чужом месте, один – сколько бы отдал, чтобы вернуться?

– О-о-о… Этот вход – куда?

– Домой, где мы живем. На другую сторону.

– Ладно, мне лучше не знать, я и так с головой не дружу. – Выдвинув ящик стола, Виктор протянул гостю фотографии и клок ленты. Человек в черном пальто выхватил их так жадно, что Виктор слегка испугался.