– На жизнь хватает, а вот на… – Гольдштейн замолчал и как-то виновато опустил глаза.

Гена посмотрел на друга: – Колись Витька, опять что-то еще изобретаешь?

Тот, молча, встал и пошел в комнату из кухни, где они сидели уже почти час. Отдернув занавеску, отгораживающую угол, махнул рукой: – Вот.

Письменный стол, на нем какая-то явно самодельная установка, подключенная к полуразобранному блоку питания стационарного компьютера и интерфейсным кабелем к раскрытому ноутбуку.

– И что это такое? – спросил Кононов, разглядывая странную помесь маленьких самодельных печатных плат, каких-то электронных модулей и опять-таки странной решетки, смонтированную на самодельном шасси из алюминиевых уголков.

– Все то же, – угрюмо пробурчал Виктор.

Геннадий широко раскрыл глаза на друга:

– По-прежнему пытаешься риманову дырку в эвклидовой геометрии проделать? И даже до экспериментов дело дошло? – Кононов покачал головой. – Ты же сам тогда говорил, что получившиеся у тебя в результате формулы в принципе решения не имеют.

– Говорил, – в голосе Гольдштейна был какой-то надрыв, – а потом пять лет искал другой вариант. В прошлом году вроде бы нащупал один, даже вполне удовлетворительное техническое решение под него удалось собрать, – он махнул рукой на свою установку, – но где-то кажется опять ошибся. А может быть и нет, но… Пробой появляется на доли секунды и тут же срыв генерации. Никак застабилизировать не могу.

– Подожди, – Гена как-то неуверенно покрутил рукой, – ты хочешь сказать, что вот эти твои проколы пространства возможно получить на современном техническом уровне?! С помощью чего-то вроде этого?! – жест в сторону установки, и огромное удивление в глазах.