– Ну, – Виктор ответил не сразу, и тон его голоса был каким-то извиняющимся, – наверно можно предложить более совершенное решение, но у меня вот так получилось.

Кононов, обычно всегда уверенный в себе, сейчас был не просто удивлен. Ошарашен? Может быть. Вот так вот с помощью разных, собранных в кучу, деталюшек в двадцать первом веке штурмовать звезды? Как-то это совершенно не укладывалось в его голове. Стоп, а если?… Внутри что-то предательски задрожало, когда он увидел, как Виктор щелкнул выключателем блока питания, шевельнул подключенной к ноутбуку мышкой и стал что-то быстро набирать на клавиатуре.

– Вить, а нас за эти твои доли секунды в космос не вытянет? Там ведь вакуум. Воздуха там почему-то нет, – попытался пошутить Геннадий.

– Так это же только информационный пробой, – не оборачиваясь, ответил Гольдштейн, – физический с такой маленькой мощностью, – красноречивый жест в сторону блока питания, – да больше двух десятков километров никак не вытянуть, – он еще пару раз нажал на клавиши и над решеткой появилось слабое голубоватое свечение.

Гена посмотрел на него, на это свечение, бросил короткий взгляд на Виктора и опять уставился в этот слабый голубоватый свет с мелькающими внутри редкими искорками. Оно…, нет, оно не завораживало, но все равно взор сам почему-то тянулся к нему. Вдруг что-то мелькнуло и свечение погасло. Глаз никак не успел понять, что это было.

– Опять, – раздраженно протянул Виктор, – опять срыв генерации. Совершенно не понимаю, по какому закону идет эта разбалансировка, – он, похоже, уже весь был в своих экспериментах. Вообще-то он всегда был такой, немного не от мира сего. Сколько знал Гольдштейна Геннадий, Витя всегда мгновенно погружался в какую-либо идею, если она была для него интересной.

– То есть, это все-таки должно работать? – по-прежнему неверяще спросил Кононов.

– Должно-то оно должно, но пока не получается, – Виктор совершенно не замечал скептические нотки в словах Геннадия. Или не хотел замечать?