– Есть дело, – сказала она шепотом. – Срочный груз на Кальгеланд. Пока дойдет очередь, успеем смотаться.

– Что за груз? – осведомился я на всякий случай, хотя лететь, конечно же, никуда не собирался.

– Полмиллиарда медных сковородок. Пятьсот тысяч из них – твои. Расчет на месте.

– А не опоздаю я? Сколько времени обычно дожидаются регистрации?

– Дай Бог тебе дожить, – сказала медуза. Сказала она, конечно, иначе, но, напичканный идиомами, метафорами и сравнениями, а также прочей литврагурщиной, анализатор-синтезатор перевел именно так.

– Знаешь что, – сказал я медузе, указывая на первый попавшийся корабль. – Видишь вон ту посудину? Начинай погрузку. Мне нужно еще кое-какие дела сделать.

Она пулей рванула с места, только пыль поднялась, а я снова полез вперед. Что и говорить, перспектива дожидаться старости в этой дыре меня не устраивала. На глупые вопросы – типа: «Куда вы?» – я теперь не реагировал. Конечно, если бы дело у меня было шкурное, пришлось 61.1 спокойненько дожидаться очереди. Я такой! Но ведь я здесь как-никак полномочный представитель Земли. Выполняю официальную миссию. Может быть, в это время все человечество, затаив дыхание, смотрит на меня сквозь космическую пропасть. В общем, пошел я напролом. «Мне только справку», – говорил я одним. «Вы что, ослепли? Я здесь давно стою!» – говорил я другим. «Сам нахал! Отодвинься, а то лапу оттопчу!» – говорил я третьим, самым настырным. И откуда все взялось!

На исходе шестнадцатого местного рассвето-заката я достиг, наконец, толстой прозрачной стены регионального пункта. За этой стеной сидело существо, состоявшее, казалось, только из огромной бугристой головы и висячих слоновых ушей. Из ушей торчали какие-то аппараты (справочный компьютер и приемопередатчик межзвездной связи, как я узнал потом). С треугольной фиолетовой губы свисало несколько микрофонов. Справа лежало устройство, устрашающий вид которого не оставлял сомнений в его назначении.